UA RU

"Нам не повезло с соседом очень давно, но ни разу россиянам не удалось нас уничтожить" — журналистка ТСН Юлия Кириенко (ЭКСКЛЮЗИВ)

Журналистка ТСН Юлия Кириенко дала эксклюзивное интервью сайту 1+1 о войне и мечтах после победы.

Журналистка ТСН на телеканале 1+1 Юлия Кириенко в разговоре с официальным сайтом 1+1 вспомнила первые дни полномасштабной войны, свои мысли до и после вторжения и поделилась, о чем мечтает после победы Украины, которая непременно будет! Также, Юлия рассказала свою невероятную историю любви и о достижениях мужа, который защищает Украину с первых дней войны.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Съемочная группа ТСН попала под обстрелы российских войск в Киевской области

О НАЧАЛЕ ВОЙНЫ

На самом деле война для меня началась еще в 2014 году, когда я начала свой творческий путь журналисткой и ездила на Донбасс. Осознание того, что это настоящая война произошло в 5:38 утра, когда моя подруга написала, что слышит взрывы. Я тогда спросила, какого они характера, потому что я разбираюсь в этом, я хотела знать, есть ли разрывы после взрывов, или просто выходы. Я тогда подумала, что это какая-то провокация, потому что мы уже год жили в этом постоянном информационном потоке «будет война, будет война, будет война» и как раз 16, когда прогнозировали это наступление, оно не произошло. Начали появляться шутки типа "дайте уже расписание наступления" и как-то на грани между юмором и серьезностью не очень уж воспринимаешь, что происходит.

Итак, я спросила о характере этих взрывов и попросила записать их звук, а потом полезла в социальные сети смотреть, что говорят другие люди и увидела сообщение, что началась война. Для меня это был шок, поскольку я понимала, что рядом со мной спит двухлетний ребенок и муж — резервист первой очереди. И я понимала, чем это закончится для нашей семьи.

Поскольку мы и так живем в состоянии войны, я думала, что это все ограничится на Донбассе и не дойдет до столицы, Чернигова, Харькова, Мариуполя и до Львова... Есть определенная рациональность, есть состояние шока и есть неверие в то, что в ХХІ веке такое возможно. Не то, чтобы я недооценивала россию или наоборот преувеличивала с их гуманностью по отношению к людям. Я понимала, что это агрессор, способный на все, но чтобы на такое… Я до последнего не верила, как и большинство наших людей.

Юлия Кириенко

ПЕРВЫЕ ДНИ ВОЙНЫ И ПЕРВЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Я вывозила своего ребенка на автомобиле и остановилась в Виннице, где нам бесплатно дали жилье. Хочу отметить, насколько ценная человеческая помощь, открытость наших людей, которые готовы бесплатно предоставить тебе приют и накормить.

Остановилась в Виннице просто потому, что я понимала, что уже обессиленная куда-то ехать дальше, глубокая ночь, я уже засыпала за рулем, а впереди дальняя дорога – ехали на Прикарпатье. За неделю до того, как все произошло, я позвонила своим знакомым и спрашивала, есть ли у них свободные дома, комнаты, поскольку нам может придется уехать из Киева, учитывая последние новости. Я не знаю, возможно это какое-то предчувствие было, которое заставляло перестраховаться.

И вот 24 числа мы перезвонили и сказали, что будем уезжать. На следующий день мы уехали. Утром 24 числа муж ушел в военкомат. Он был на Донбассе в течение 2014-2016 годов. Но для меня это сейчас было страшнее, чем тогда. Я понимала, что он идет первой волной, самой рискованной. Я уехала на работу в этот день. Муж мне позвонил по телефону и сказал, что получил распоряжение по распределению — откуда он будет отправляться на фронт.

23 марта мужа наградили медалью "За мужество" — подбил российский танк, даже два. Там была танковая колонна полковника Захарова. Мужа и его кума, с которым он в подразделении и с которым вместе работали по той танковой колонне первыми, наградили. У обоих есть теперь ордена "За мужество". Пока это считается одной из самых крутых операций.

Юлия Кириенко

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ, КОТОРАЯ ЗАРОДИЛАСЬ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ

Мы знакомы еще со школы, учились в параллельных классах. Когда я перешла в другую школу, мы больше не виделись, хотя жили в соседних дворах на Оболони. И вот через 15 лет после того, как я перевелась, мы встретились на Донбассе в Марьинке. Сразу друг друга узнали. Я его узнала по шраму на лице (у него есть шрам у глаза), а он меня — по улыбке. Я помогала их подразделению как волонтер — была в составе волонтерского фонда «Вернись живым». Очень многие соседи, знакомые воевали на Донбассе, защищали наше государство. Я и мои коллеги журналисты ездили в подразделение, помогали максимально. Каких-то романов прямо на фронте не было, потому что там позиционная война, все постоянно в окопах. Встречи только во время съемок. Уже когда он вернулся домой, начались отношения и сделал мне предложение.

О своей свадьбе узнала за пару часов до нее. Муж устроил такой свадебный сюрприз: роспись за час в Пирогово. Мне сказали, что мы едем на крестины к сыну нашего кума, а когда я приехала, узнала, что у нас здесь роспись. Нас переодели в национальные костюмы, там была церемония в народном стиле. Мы расписались и живем 4 или 5 лет. Я даже не помню, потому что я дату не могу еще запомнить. Это тот случай, когда кажется, это помнят женщины, но нет. По-моему, это был 2017 год. Это было очень спонтанно. Нашему сыну Марку уже два года.

О ВЫНУЖДЕННОЙ РАЗЛУКЕ С СЫНОМ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ

Я приезжала несколько дней назад к нему в гости. Он, конечно, пока я была с ним, не отпускал меня. А потом, когда я должна была идти на поезд, я сказала сыну: папа защищает страну от большого черного чудовища, а мама едет ему помогать. Тебе нужно быть с бабушкой, потому что ты должен оставаться в безопасности. И сын даже не плакал.

Юлия Кириенко

О МОТИВАЦИИ В РАБОТЕ

Я работаю корреспондентом на войне и обожаю работать с вооруженными силами. Военные – основные герои моих сюжетов и просто герои лично для меня. Их мотивация в этой войне, ярость на врага, убивающего наших людей и самоотверженность делу поражают меня постоянно. Восхищают и местные жители: 11-летний Никита, брат которого воюет с россией в составе вооруженных сил. Парень мечтает быть археологом. Он носит еду на позиции солдат, потому что "свою армию нужно кормить". Поражают украинские селяне, которые часто под обстрелами воруют технику врага. Впечатляют все наши украинцы своим единством в этой войне.

У нас нет выбора не защищаться. Потому что идет уничтожение не просто позиций армейских или армия против армии воюет. россия воюет против всей страны: против людей, против гражданских, против беременных женщин, против детей и это самые большие преступления, и мы не можем допустить, чтобы их стало еще больше. Поэтому это противостояние просто превратилось в национальное движение. Настолько мотивированы этой яростью к врагу, что мы понимаем, что на кону только его уничтожение. Иначе выхода, чтобы жить спокойно, у нас нет. Нам не повезло с соседом давно. История показывает, что посягательства россии на Украину – они постоянны. Но ни разу россиянам нас не удалось уничтожить. И вот сейчас эта война — национальное движение против нашествия, которое хочет просто подавить нашу нацию. И это понимают не только солдаты, которых именно эта ярость мотивирует уничтожать врага. Это понимают гражданские люди, это понимают женщины, даже дети. И это очень мощная мотивация, чтобы противостоять. И мы понимаем, что у нас нет шансов сдаваться в принципе. И отступать вообще, потому что у нас за спинами, по сути (у нас – это информационщиков, солдат) наши дома, наши семьи... Ну, как же можно потерять свой дом, по сути?

ОБ УКРАИНЦАХ ПОСЛЕ ВОЙНЫ И НЕВИДАННОМ ЕДИНЕНИИ

"Вместе легче и отца бить", но когда начинается покой или более-менее утихает война, начинаются ссоры. Ну, это так, признаемся. Но все равно, мы украинцы, идентифицировали себя как украинская нация и это самое главное на самом деле. Я думаю, что нам это поможет и в дальнейшем принимать решения при выборе власти, например. Будет меньше раздора, потому что у нас есть общая идея: мы побороли русскую (я надеюсь, это произойдет в ближайшее время). Они не нация. Может, это будет некрасиво звучать из уст человека, работающего в медиа, но они просто какие-то животные, которые захватывают то, чего не могут сами у себя построить и просто уничтожают все, куда приходят. Хорошая у них фраза есть: "хорошо там, где нас нет". Это  правда.

О МЕСЯЦЕ ВОЙНЫ И УСТАЛОСТИ ОТ "РУСНИ"

Есть какая-то усталость от русни. Они настолько задолбали, что я постоянно просыпаюсь и думаю: господи, ну снова, снова они здесь и снова нужно делать что-то, чтобы их здесь не было! А так ничего не изменилось. У нас было время отдыха, когда муж вернулся с войны. Я в 2017 году перестала ездить туда. Спустя год после того, как он вернулся. Был какой-то момент вытеснения вообще происходящего на Донбассе. Вот правда. Была усталость от той работы, потому что я работала и в Дебальцево, и в окрестностях Донецкого аэропорта, и в Марьинке, и в Станице Луганской. Во многих горячих точках. Попадала под обстрелы, рискуя жизнью со съемочными группами. Ты устаешь рано или поздно, наступает истощение. Если армейцы там по полтора года были, то журналисты по 4-5, а некоторые и больше. Поэтому есть какая-то внутренняя усталость. Были несколько лет, когда я вытесняла все, что связано с войной, чтобы этого не было дома.

Сейчас случившееся отбросило нас обратно в тот 2014 год: сначала паника, потом пришла себя, потому что ты понимаешь, что делать, есть опыт. Как-то сплачиваешься, приводишь в порядок мысли и начинаешь действовать. Внутренне вернулись к тому, что было в 2014 году, но сейчас есть авиаудары. К этому морально подготовиться вообще невозможно.

Юлия Кириенко

О МЕТОДЫ БОРЬБЫ СО СТРАХОМ И ПАНИКОЙ

Я стараюсь глубже дышать, чтобы овладеть собой. Если я понимаю, что взрывается рядом (мы недавно были под обстрелами), я действительно молилась. Вслух. И мне коллеги говорили, что когда я начала это делать, то и им стало спокойнее. Один из снарядов упал так близко, что мы почувствовали взрывную волну. Мы понимали, что следующий может быть еще ближе и могут быть ранения. В этот момент я начала молиться, потому что я понимала, что есть несколько минут, чтобы принять решение. Мы решили сесть в машину и на всей скорости просто ехать оттуда. Возможно, это нас и спасло, потому что другой снаряд мы слышали, что где-то упал, но мы его уже не видели.

Не может быть в рядах людей, задействованных во время войны, паники в принципе. Собранность – единственное, что, по сути, позволяет принимать правильные решения, потому что нельзя вообще сейчас прогнозировать, что будет через несколько минут. Поэтому в войне как раз и задействованы люди, которые могут справляться с паникой: волонтеры, журналисты, военные… У нас даже не было и мысли не участвовать, а поехать и остаться на мирной земле или за рубежом. Не было этой мысли и сейчас не возникает.

О РАЗНИЦЕ ПОЛНОМАСШТАБНОЙ ВОЙНЫ С ВОЙНОЙ НА ДОНБАССЕ

На Донбассе военные приходили уже на намощенные предыдущим подразделением позиции. Все знали, где враг. Все знали, как его убивать, как с ним бороться. Были какие-то точечные столкновения, но это не было наступательной или оборонительной операцией. Здесь же авиа удары, артиллерия, ракеты, максимальное движение врага вперед и отсутствие более или менее приемлемой линии обороны. То есть наши оборонные сооружения, инфраструктура на Донбассе – это какие-то окопы, укрытия. Здесь же – по сути ты в поле воюешь с врагом и по тебе стреляют из артиллерии и сыпятся на голову снаряды из самолетов или запускают ракеты. Здесь действительно должен быть выносливый характер. На примере подразделения моего мужа: они были знакомы между собой до того, как произошла танковая атака всего неделю. Но они действовали настолько слаженно, будто воевали вместе несколько лет. Каждый знает свои ниши, свои задачи. Они действовали максимально одинаково, как единое целое. При том, что здесь совсем другое оружие. Этот опыт на Донбассе понадобился максимально, потому что действовали как один большой организм и по сути это сработало. Сработало максимально круто.

Я понимаю, что только если будет что-то хуже на западе страны, тогда я уже уеду, и только ради сына. Есть категория людей, которые никак не задействованы в войне, и им реально не нужно быть в городах, где есть обстрелы. Особенно если есть дети. В первую очередь мы должны думать о детях. Я осталась здесь, но я знаю, что если нужно будет вывезти дальше, я повезу ребенка дальше.

О МЕЧТАХ И ПЕРВЫХ ДЕЙСТВИЯХ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ

У меня есть план. Когда муж вернется с войны, я хочу, чтобы мы поехали с ним вдвоем недели на три в какой-то мир, который кардинально отличается от нашего. Это будет либо Африка, либо Индия, где культура, язык, быт отличается от нашего. Чтобы полностью переключиться. Я понимаю, что есть нюансы психики. Потому что, когда муж вернулся из Донбасса, он еще полгода нормально спать не мог. Я так понимаю, что после этого это будет несколько другая ситуация.

Потом мы забираем сына и… мы хотим дочь!

Новости по теме
Продовжуючи відвідування сайту, ви погоджуєтесь на використання файлів cookie і Політикою конфіденційності
Приймаю